Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных



2013 \ —

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:01 

социально неловкий

"Why can't you be like the Happy Prince?" asked a sensible mother of her little boy who was crying for the moon. "The Happy Prince never dreams of crying for anything."
"I am glad there is some one in the world who is quite happy," muttered a disappointed man as he gazed at the wonderful statue.

@темы: я нашел красоту в этом гиблом месте, found my home

URL
18:17 

социально неловкий
URL
20:19 

Джордж\Джим

социально неловкий
«Одинокий мужчина» — фильм, слепленный из красоты темноволосых мужчин, нарастающей контрастности и слез, слез, слез.


[Гамма №1754]

Мой дом пуст без тебя.
Моя постель пуста без тебя.
Мои дни пусты без тебя.

Ты был слишком вездесущ, чтобы я смог куда-нибудь деться от тебя. От твоих вымоченных в травяном соку глаз. От твоих навязчивых пальцев, которые цеплялись, цеплялись, цеплялись за меня. От твоей неподражаемой недоулыбки, от твоего сияющего лица по утрам – как безмозглый мальчишка, улыбался, едва успев проснуться, и совсем не успев потянуться и размять затекшие от продолжительного пребывания в одной позе мышцы.
Ты заполонил собой все мои миры, внутренний и внешний, ты выкинул из них необходимые воспоминания о детстве, о бывших друзьях, о первом поцелуе – теперь я помню только первый поцелуй с тобой. Ты застал меня врасплох, потому что знал, что я боюсь и избегаю людей еще до официального знакомства. Ты ввязался в мой монолог и начал командовать:
Ровно в два двадцать ты откроешь глаза и вспомнишь обо мне
Ровно в четыре тридцать пять ты побежишь к городскому телефону и начнешь названивать мне, мысленно моля о том, чтобы я не ответил
Ровно в семь ноль восемь ты подбежишь ко мне на улице и дойдешь со мной до остановки
Ровно в десять четырнадцать ты осознаешь, что больше не проживешь без меня ни минуты.

Я был слишком стар, чтобы влюбляться в тебя.
Ты был слишком молод, чтобы влюбляться в меня.
Мы были слишком инфантильны, чтобы позволить себе влюбиться друг в друга.

Смотреть на тебя, я помню каждый изгиб твоего тела. Каждую косточку, каждую родинку, где кожа мягче, где грубее. Помню созвездие цвета кофе с молоком на твоей спине. Помню вибрацию твоего голоса, когда ты смеялся. Помню твой запах: свежий, яркий, заросли люпинов в огромном поле.
Помню твое ребячество, твою роль сыночка, за которым я должен был следить и поить из бутылочки, пока няня в отпуске. Ты был пробуждением, ты был жизнью;
Эти шестнадцать лет мне было шестнадцать с тобой.

Ты называл меня стариком, старпером, дедулей, дядей при посторонних, после чего тихо заигрывающе смеялся, слегка откидывая голову назад. Ты жил мечтами: смотрел красивые фильмы про любовь («Завтрак у Тиффани», «В джазе только девушки», «Лолита» – ты находил в нем некое сходство), пел песенки моряков, игрался с нашими собаками в саду, пока я тихо деревенел за проектами и еженедельными газетами. Ты хохотал над «Психо», когда я нервно сжимал твою руку и просил успокоиться, вытирая пот со лба. А я робел, глядя на тебя, робел, как первоклассник у доски, я не мог найти в себе хотя бы что-то, что помогло бы мне встать перед тобой и не ослепнуть. Я стеснялся этой разницы между нами, разницы в несколько долгих, бесконечно длящихся лет, и я бежал в надежде перегнать их течение, а перегонял ты меня.
Мы читали разные книги. Мы общались с противоположными характерами. Ты рвался в океан, плавать по волнам и биться о скалы, я же тянулся к суше, к делам и уюту, в свой распланированный график на этот понедельник.
Мне, будто бы эхом, твердят: «переживи», «забудь», «переживи», «забудь».
Но я не в силах забыть.
Я не в силах забыть.

Твои теплые губы, сшитые из розового бархата, которые целовали мои щеки, мой лоб, мой рот, ставили на мне свои красивые печати. Твои теплые руки, обнимающие меня со спины, обнимающие за плечи, обнимающие за шею. Твой теплый голос, заползающий внутрь меня, диктующий пульс в моих висках – стук-стук-стук-стук – вызывающий маленький сердечный приступ и стремительное вознесение ввысь.
Я часто ругал тебя за безрассудство; ты любил хвататься за мою руку прямо посреди улицы, или высовываться из окна мерседеса, когда я вел на полной скорости. Ты имел привычку оставлять мне записки на кухонном столе, на прикроватной тумбочке, на полке под зеркалом ванной: роспись и невидимый поцелуй внизу листка. Ты недолюбливал детей, потому что не хотел делить меня ни с кем, и безмолвно злился, когда я улыбался восьмилетним девочкам в нежно-лиловых платьях. Но ты не умел как следует злиться. Ты был чересчур добряк. Ты был чересчур любвеобилен.

Ты был совершенен.
А потом ты ушел.

И я потерял связующую нить между мной и жизнью.
Между мной и всеми людьми.
Я потерял смысл доживать оставшийся день.
Не стало тебя, и каждый метр в нашем доме превратился в зияющую пустоту: место в постели у окна с правой стороны, стул с противоположного конца стола, половина платяного шкафа, кофейные столики, полки холодильника, софа в гостиной. И мир стал слишком огромен для одного меня. И я потерялся в этом пространстве, в незаканчивающейся вечности. И мне стало душно.
Не нашлось другой альтернативы, кроме как оплакивать тебя. Пить и оплакивать тебя. Пить и ходить мертвым среди живых. Я не помню других имен, кроме твоего. Я не помню других песен, кроме твоих. Я не помню и не желаю помнить ничего, кроме тебя. Я упьюсь тоской по тебе, потому что сначала я существовал для того, чтобы жить с тобой, а теперь я существую для того, чтобы жить с горем потери тебя.

Небеса плакали в день, когда я узнал о твоей смерти.

1962

@темы: мальчики не плачут, do u want some depression?, dear torturer

14:38 

социально неловкий


Эта зима — грустная зима

Ты научен с детства: зима — значит лютые холода, сугробы снега и горячий чай. Вырастаешь, и ничего не меняется. Все тот же снег, все тот же чай, и никаких праздников и предвкушения чуда перед наступлением нового года. Не хочется выходить на улицу — рискуешь замерзнуть и ненароком подхватить простуду. Дети не лепят снеговика, не катаются на санках, не играют в снежки. С наступлением зимы приходит ясное осознание того, что как раньше уже не будет. Не будет красных щек от мороза и чьей-нибудь большой теплой руки, которая их коснется, не будет горок высотой с двухэтажный дом, с которых катишься со скоростью падающей кометы, обязательно подпрыгнешь где-нибудь внизу и утонешь в мягкой кучке снега.

Теперь ты не дрожишь от нетерпения в ожидании Сочельника, разве что кутаешься плотнее в широкий синий шарф-удавку и провожаешь хмурым взглядом улыбающуюся парочку пенсионеров. Из тебя выходит неплохой кандидат на роль злобного гоблина в новогодней постановке сказки для детсадовцев, потому что у тебя такое гнетущее выражение на лице, не смывающемое никакими средствами до марта, а может быть, даже до апреля. Ты не любишь людей, а люди любят всех вокруг, люди разговаривают о покупках, разговаривают о поездках, разговаривают о родственниках, приглашающих на Рождество. А ты молчишь.

Наверное, думаешь, что все ведут себя так в твоем возрасте, что это естественно и совсем не страшно. Зимние перепады настроения, и эта чертова температура, так стремительно уходящая в минус, за что ты ежедневно проклинаешь ренегатку, шипя на термометр: «остановись, остановись». Каждый градус — частица твоей уверенности в будущем. Падает и падает и падает. Сначала была осень, и она длилась очень долго; и ты так ждал, что тебе предоставят немного времени. А наступила зима.


Зима — невеста, а голые деревья — ее строгие свидетели.

@темы: txt, there is no place for you, do u want some depression?

URL
00:00 

социально неловкий
22:00 

социально неловкий





URL
14:01 

социально неловкий
Знаешь ли ты, что я страдаю от недосыпания? Что я не в состоянии работать, не в состоянии учиться, что я не в состоянии соображать, что я выхожу на улицу и просто не понимаю, что происходит вокруг меня, потому что мне мерещатся странные вещи вместо проезжающих машин и проходящих людей? Кожа под моими глазами пожелтела и потемнела, знакомые говорят, что я похож на труп наркомана, найденного на помойке в гармонирующей с ним куче отбросов. И давай не будем акцентировать внимание на их удивительном таланте давать сравнительные характеристики, давай ты посмотришь на меня и скажешь, что они чертовски правы. Давай ты хотя бы раз в своей жизни трезво взглянешь на меня. Без тщетных попыток сделать мне сомнительный комплимент, без лишних касаний и несвязной речи заплетающимся языком.

Мы завязаны в один клубок циклически повторяющихся обстоятельств, где каждый ревностно выполняет свою функцию, как будто не существует другой альтернативы. Ты звонишь снова, а я снова поднимаюсь и еду за тобой. Ты будишь меня, а я не кричу на тебя за то, что ты вновь прерываешь мой сон. Станешь ждать меня у входа в тот самый паб – двадцать минут на машине, тридцать пять минут пешком, если сокращать путь через переулки. Развалишься на грязной дороге, непременно навернешься на последней ступени и упадешь в лужу, пачкая новое пальто и разбивая колени. Прохожие подумают, что ты очередной бездомный, околачивающийся в надежде выпросить денег на выпивку, и набросают тебе в карманы монет, каждый раз морщась и закрывая нос ладонью. Тебя вывернет в клумбу под окнами паба, сплюнешь и начнешь долго хохотать над самим собой и своим скотским состоянием.

Приеду я и протяну тебе руку, чтобы помочь подняться. Ты потянешься за поцелуем в щеку, а я отвернусь и поволочу тебя к авто, на что ты будешь сопротивляться и просить меня посидеть с тобой и выпить еще виски. И я постараюсь сделать все, чтобы показать тебе, как это все меня задрало, я буду тащить тебя быстрее и буду тыкать тебя в бок, я буду ругаться не переставая, пока ты смеешься и просишь прощения. Но все это будет напрасно, потому что ни я, ни ты не поверим этому фарсу. И я, и ты слишком хорошо знаем, что моя чересчур наивная любовь к тебе позволит тебе напиться еще не раз, и заставит меня приезжать за тобой. Снова. Снова. И снова. До тех пор, пока твоя печень не откажет, а мне не оторвет ноги.

Вернусь в квартиру, но уже с тобой. Умою и уложу на кровать, а сам отправлюсь спать на диван, и ты как обычно приползешь в гостиную и будешь долгие полчаса уговаривать меня лечь с тобой, просто из врожденной вредности, не из-за того, что я так нужен тебе. Не смогу уснуть, глядя на тебя, и проваляюсь, рассматривая собственную комнату, в раздумьях о том, зачем, мать твою, я все это делаю, зачем мне ты и что говорить завтра, глядя тебе в глаза.
Наутро я признаюсь, что устал, а ты начнешь вымаливать прощение и прижиматься лбом к моему виску, пытаясь меня переубедить в моих же чувствах. Но я скажу, чтобы ты уходил. И ты будешь хватать меня за руку и уверять, как сильно я тебе нужен, но я скажу, чтобы ты уходил. И ты вцепишься в меня и будешь трясти, вдавишь в стену и скороговоркой станешь объяснять все просчеты с твоей стороны, много раз повторишь «пожалуйста». Я разозлюсь, побросаю твои вещи в дорожную сумку – несколько несвежих футболок, джинсы, пластинки, наши совместные фото, – вышвырну за дверь и скажу, чтобы ты уходил и не возвращался.

И ты уйдешь и не вернешься.

@темы: мальчики не плачут, txt, do u want some depression?

URL
19:47 

социально неловкий


«Очередная твоя блажь, - сказал Альберт. - Вечно ты перехватываешь через край, а тут уж ты кругом не прав, - речь ведь идет о самоубийстве, и ты сравниваешь его с великими деяниями, когда на самом деле это несомненная слабость: куда легче умереть, чем стойко сносить мученическую жизнь".
Я готов был оборвать разговор, потому что мне несноснее всего слушать ничтожные прописные истины, когда сам я говорю от полноты сердца. Однако я сдержался, ибо не раз уж слышал их и возмущался ими, и с живостью возразил ему: "Ты это именуешь слабостью? Сделай одолжение, не суди по внешним обстоятельствам. Если народ, стонущий под нестерпимым игом тирана, наконец взбунтуется и разорвет свои цепи — неужто ты назовешь его слабым? А если у человека пожар в доме и он под влиянием испуга напряжет все силы и с легкостью будет таскать тяжести, которые в обычном состоянии и с места бы не сдвинул; и если другой, возмущенный обидой, схватится с шестерыми и одолеет их-что ж, по-твоему, оба они слабые люди? А раз напряжение — сила, почему же, добрейший друг, перенапряжение должно быть ее противоположностью?" Альберт посмотрел на меня и сказал: "Не сердись, но твои примеры, по-моему, тут ни при чем". "Допустим, - согласился я. - Мне уж не раз ставили на вид, что мои рассуждения часто граничат с нелепицей. Попробуем как-нибудь иначе представить себе, каково должно быть на душе у человека, который решился сбросить обычно столь приятное бремя жизни; ибо мы имеем право по совести судить лишь о том, что прочувствовали сами. Человеческой природе положен определенный предел, - продолжал я. - Человек может сносить радость, горе, боль лишь до известной степени, а когда эта степень превышена, он гибнет. Значит, вопрос не в том, силен ли он или слаб, а может ли он претерпеть меру своих страданий, все равно душевных или физических, и, по-моему, так же дико говорить: тот трус, кто лишает себя жизни, — как называть трусом человека, умирающего от злокачественной лихорадки".
"Это парадоксально. До крайности парадоксально!" - вскричал Альберт. "Не в такой мере, как тебе кажется, - возразил я. - Ведь ты согласен, что мы считаем смертельной болезнью такое состояние, когда силы человеческой природы отчасти истощены, отчасти настолько подорваны, что поднять их и какой-нибудь благодетельной встряской восстановить нормальное течение жизни нет возможности. А теперь, мой друг, перенесем это в духовную сферу. Посмотри на человека с его замкнутым внутренним миром: как действуют на него впечатления, как навязчивые мысли пускают в нем корни, пока все растущая страсть не лишит его всякого самообладания и не доведет до погибели. Тщетно будет хладнокровный, разумный приятель анализировать состояние несчастного, тщетно будет увещевать его! Так человек здоровый, стоящий у постели больного, не вольет в него ни капли своих сил".
Для Альберта это были слишком отвлеченные разговоры. Тогда я напомнил ему о девушке, которую недавно вытащили мертвой из воды, и вновь рассказал ее историю:
"Милое юное создание, выросшее в тесном кругу домашних обязанностей, повседневных будничных трудов, не знавшее других развлечений, как только надеть исподволь приобретенный воскресный наряд и пойти погулять по городу с подругами, да еще в большой праздник поплясать немножко, а главное, с живейшим интересом посудачить часок-другой с соседкой о какой-нибудь ссоре или сплетне; но вот в пылкой душе ее пробуждаются иные, затаенные желания, а лесть мужчин только поощряет их, прежние радости становятся для нее пресны, и, наконец, она встречает человека, к которому ее неудержимо влечет неизведанное чувство; все ее надежды устремляются к нему, она забывает окружающий мир, ничего не слышит, не видит, не чувствует, кроме него, и рвется к нему, единственному. Не искушенная пустыми утехами суетного тщеславия, она прямо стремится к цели: принадлежать ему, в нерушимом союзе обрести то счастье, которого ей недостает, вкусить сразу все радости, по которым она томилась. Многократные обещания подкрепляют ее надежды, дерзкие ласки разжигают ее страсть, подчиняют ее душу; она ходит как в чаду, предвкушая все земные радости, она возбуждена до предела, наконец она раскрывает объятия навстречу своим желаниям, и... возлюбленный бросает ее. В оцепенении, в беспамятстве стоит она над пропастью; вокруг сплошной мрак; ни надежды, ни утешения, ни проблеска! Ведь она покинута любимым, а в нем была вся ее жизнь. Она не видит ни божьего мира вокруг, ни тех, кто может заменить ей утрату, она чувствует себя одинокой, покинутой всем миром и, задыхаясь в ужасной сердечной муке, очертя голову бросается вниз, чтобы потопить свои страдания в обступившей ее со всех сторон смерти. Видишь ли, Альберт, это история многих людей. И скажи, разве нет в ней сходства с болезнью? Природа не может найти выход из запутанного лабиринта противоречивых сил, и человек умирает. Горе тому, кто будет смотреть на все это и скажет: "Глупая! Стоило ей выждать, чтобы время оказало свое действие, и отчаяние бы улеглось, нашелся бы другой, который бы ее утешил". Это все равно, что сказать: "Глупец! Умирает от горячки. Стоило ему подождать, чтобы силы его восстановились, соки в организме очистились, волнение в крови улеглось: все бы тогда наладилось, он жил бы и по сей день.»


«Страдания юного Вертера», Иоганн Гёте, 1774

@темы: просвещение твоего имени, do u want some depression?

18:43 

Quentin\Tom love&drugs

социально неловкий


Shades of blue

txt


@темы: txt, do u want some depression?

13:33 

Eugene\Sid road story

социально неловкий


Indian summer

txt


@темы: txt

21:13 

социально неловкий

Я слышал, теперь в моде говорить, что все на этом свете имеют свое предназначение, свою миссию, ради коей должны прожить свои гнилые жизни и залечь под землю. Наверное, моя миссия несет название Искупление. Искупление гнева, искупление чужих ошибок, моих ошибок, искупление того, кем я был в прошлом. Через это слово проходит все мое «предназначение». Через это слово я должен отпускать снова.
Ты уходишь.
В нашей уютной однокомнатной квартирке на перекрестке в центре города разбиты бутылки, разбросана одежда, разбросаны мои чувства [зачеркнуто: «нашей»]. Ты по ним топчешься. На нашей кровати лежит одна подушка, вторая валяется на полу, распотрошенная в перья [зачеркнуто: «нашей»]. На нашем дешевом диване больше нет твоих маек, твоих джинсов, твоего запаха [зачеркнуто: «нашем»]. Ты забираешь свои вещи, свою расстроенную гитару, свои диски, свои зарисовки, свои тетради, свою зубную щетку из ванной - ты не оставляешь мне даже своих солнцезащитных очков, на которые я бы изредка посматривал и взрывался истериками в воспоминаниях о нашем совместном прошлом, хотя я так старательно их прятал. Возможно, я бы носил их вместо тебя. И я бы ощущал тебя привязанным к себе, но теперь этого не будет, потому что ты забираешь свои солнцезащитные очки [зачеркнуто: «мой»].
txt

Written for my dear Victoria / 2014



@темы: txt

02:43 

социально неловкий
вопрос, который я слышу чаще остальных
«почему ты никак не можешь довериться людям? поверить в людей?»
и это звучит так бессмысленно, так глупо, и в этом виноват даже не тот, кто задает мне его, а скорее то, что он/а не наблюдали или не хотели наблюдать того, что происходило со мной за все те года, что я успел прожить. потому что все это время, каждый год, каждый день я внимал, внимал своему внутреннему убеждению, каждый чертов год я осознавал, что окружающие именно меня, они никогда не были кем-то из тех, в ком я мог бы найти признание. найти мораль. найти тот стержень, что держит человека и заставляет его совершенствоваться для самого себя.
не в знакомых друзей, не в друзьях
даже не в моей семье.
даже не во мне самом.
это как бесконечная череда разочарований, раз за разом, словно ты бродишь по лабиринту и не находишь ту самую нить, которая помогла бы тебе выбраться. я не хочу называть это самоугнетением, ибо это вовсе не оно, ведь я рассуждаю об абсолютно реальных вещах. с детства, да, думаю, это было со мной с самого детства. еще ребенком я знал, что все будет так, что все вокруг очень жестоки и стоит просто вытерпеть это или быть отторгнутым обществом.
помню один случай из личного сборника провалов за мое существование. это была новогодняя ночь, и я был достаточно маленьким для того, чтобы оставаться одному в квартире. и вот я просыпаюсь, и я вижу, что нахожусь дома совершенно один, и мне очень страшно, настолько страшно, что я начинаю рыдать взахлеб. а потом я встаю и отправляюсь на поиски родителей. конечно же, я не нахожу их, и тогда меня посещает гениальная мысль пойти навестить одну из подруженек матери. я прихожу к ней. но она говорит, что не видела моих родителей. и я стою в дверях, я плачу, все это время, на самом деле мне было очень жалко себя, но сейчас мне жаль только того несмышленого ребенка.
что ж, она говорит, что моих родителей у нее нет, и я просто ухожу. ухожу, не попросив ее помочь, не попросив ее впустить меня и успокоить меня, ведь я не хочу отнимать ее время. поэтому я возвращаюсь домой и молча жду.
у меня никогда и не было потребности в помощи. потому что я не могу доверять людям.
потому что я боюсь этих людей.

@темы: do u want some depression?

URL
18:59 

социально неловкий


Хочу убежать как можно дальше, на север, где сбережений хватило бы на маленький домик, одиноко стоящий на обрыве, с прямоугольными грубыми окнами, выходящими на холодное море. Быть там, где маленькое замкнутое общество незаинтересованных во внешнем мире личностей с их небольшими ячейками-семьями, равноудаленными друг от друга убежищами. Можно было бы навещать их время от времени, садиться у камина и играть с их шестилетними детьми, слушать легенды местных земель, грея руки после пребывания на холодном воздухе. А потом истоптать вдоль и поперек все тропинки и дороги, подниматься на холмы, теряться в непроходимых лесах, запомнить наизусть все засечки на многовековых деревьях. По вечерам сидеть за тетрадями, заварив чай на травах, и слушать новости по радио, чтобы убеждаться, что не зря проделал весь этот путь и возвращаться больше незачем. Летом заделывать прорехи на крыше и мастерить столик на веранду, собирать полевые цветы и ездить за продовольствием с соседом, у которого есть машина с прицепом, далеко в крохотный городок, находящийся в нескольких километрах от дома. Называть это место своим домом и найти пристанище на Земле, не причинять никому зла и не давать лишних надежд. Шить себе безразмерные вещи, не красивые и не уродливые, просто, чтобы носить их много-много лет. Подрабатывать в пустующем пабе, наполняющимся жителями ближе к девяти вечера, которым не терпится рассказать друг другу о том, как они провели еще один мирный день. Плохо знать местный язык, но знать, что тебя все и без слов понимают, что никто не взглянет на тебя: «чужак» и не отнимет руки, отворачиваясь.
Спустя несколько лет зеленые равнины и шум северных волн начнет нагонять тоску, и тогда можно полететь куда-нибудь ближе к экватору, чтобы проваляться несколько дней на пляже и посетить местные выставки. Намеренно не возвращаться в то место, где жил раньше, чтобы не тревожить прошлое, ведь теперь ты совершенно новый человек, заново родившийся ребенок, который закрывает себе глаза ладонями и не желает видеть плохие вещи. Там, у экватора, не забыть накупить побольше любимых пластинок и кассет для магнитофона, чтобы потом, приехав обратно, их хватило до следующей поездки, так что следовало слушать их не слишком часто, по большей части проводя время в тишине и сочинении собственных мелодий. Создать в этой тишине столько нового, вылить всю копившуюся десятками лет энергию в новые вещи, посвятить себя этим вещам, чтобы из года в год смотреть на них и думать, что оставляешь после себя много полезного и нужного. Не важно, что будет после твоей смерти, ведь ты посвятил себя чему-то и, возможно, кто-нибудь когда-нибудь приедет в твой уже пустующий дом на окраине мира, и он будет держать в руках твое творение, и он мысленно поблагодарит тебя за него.




@темы: found my home, я нашел красоту в этом гиблом месте

22:02 

социально неловкий

Я стою, а ты танцуешь;
Твои босые ноги прогибают под собой двадцатилетний дощатый пол; доски ворчливо отзываются на каждый шаг: «снова» — «она» — «здесь». Тень Мэрлин скользит вслед за падающим солнечным диском вдоль обоев песочного оттенка, на них такие мизерные крапины цветов, превращающие стены в плоское августовское поле. В тебе слишком много резвости, слишком много детской непосредственности, которой я совсем не разделяю. Я не понимаю твоих незатейливых сигналов и приглашений переместиться в центр комнаты, чтобы парить по периметру от угла к углу, ловя солнечные пятна и блики от оконного стекла. Я не вижу смысла в том, как ты взвиваешь край плиссированной юбки и отпрыгиваешь назад, чтобы ткань послушно поплыла следом за тобой. Но мне кажется, что все это почти совершенно. Теплый свет сквозь оранжевую органзу — совершенен, свистящая из пыльного патефона музыка — совершенна, ты — совершенна.
Ты всегда проклинала свои дни рождения, потому что это очень плохо, взрослеть. Нет ничего хорошего в том, чтобы становиться старше с каждым годом, с каждой минутой. Я скажу: но как же новые знания, как же бесценный накапливаемый опыт? Я скажу: что же насчет мировой истории и трудов немецких философов? Ты взмахнешь крылом и упорхнешь в распахнутую форточку, потому что ты не отягощена опытом, ты не отягощена знаниями. Ты ветреная и глупая, и ты совсем не страдаешь от того, что не имеешь ни малейшего понятия об особенностях развития древнегреческой культуры.
В этом нет ничего хорошего, в этом нет ничего святого, ведь человек, — говорю я, — создан для того, чтобы учиться и совершенствоваться. И ты не похожа на непорочного ангела, когда подскакиваешь к потолку, касаясь едва держащейся известки кончиками ногтей, когда крутишь плечами вперед и назад, ежесекундно мельтеша ладонью перед лицом, чтобы спастись от духоты. Ты похожа на едва родившееся дитя, понятия не имеющего о том, что ему делать со своей жизнью, ведь никто из взрослых не дал ему совета. Но я когда-нибудь исчезну, а ты останешься здесь. И ты все так же будешь продолжать кружиться по комнате, поднимая подол платья, и слабый ветер будет дуть тебе на шею, чтобы ты не взопрела. Я уже исчезаю, а ты остаешься.

Я исчез, а ты — танцуешь.

@темы: я нашел красоту в этом гиблом месте

18:45 

это я не хочу заниматься шрифтом хочу горевать

социально неловкий
19:13 

социально неловкий
Какое-то время, это было очень давно, я имел при себе такого эгоцентричного мальчика, с собственным именем и возрастом, с выражением моих самых нечеловеческих и человеческих качеств. Он уютно расположился у меня под ребрами и целыми днями только и делал, что валялся, пил чай и курил, будучи довольно ленивой персоной. Его жизнь не была моей жизнью, его мысли были мыслями того, кто наблюдал со стороны и воровал чужие чувства. Вспоминая о нем теперь, я ловлю себя на том, что до сих пор не могу осмыслить некоторых монологов и провести смысловую связь. И это кажется очень странным.
Иногда он оберегал меня, выступал в качестве того щита, заслоняющего меня от самого себя. Потому что я однажды подумал: «эй, а почему бы мне не проецировать на него все свои сомнения и ненависть? и как мне раньше-то эта мысль не приходила, я таки гребанный гений». И этот мальчик самодовольно усмехнулся, поскреб изнутри и сказал, что он окажется куда умнее и циничнее меня в этом вопросе.
И потом, в какую-то неопределенную дату, взял и умер, не в силах перенести моих душевных противоречий.
А у меня даже не было его тела для захоронения.
Как ни крути, из меня вышел дерьмовый эксплуататор.

Так о чем я. Если бы он увидел меня сейчас, совершенно случайно, то даю голову на отсечение, он принялся бы выдирать свои светлые волосы и кричать: «Что с тобой произошло?! В кого ты, мать твою, превратился?!». И я бы спросил в ответ: «Действительно, в кого?»



«...слабость в жалобе о самом себе, а не о проблемах, с кем-либо связанных. мнение мое — проблема во мне, вечная, несконча­емая, то есть, проблема в том, что я ПОНИМАЮ, что все эти слова — сущая правда, вот отчего я так низок, вот отчего я впал в пожизненную трясину с пожизненными депрессиями и суждениями о самом себе»

«...знаешь, наверное, я умею читать твои мысли, напрямую, а скорее, их можно просто услышать, ты ненависти своей не скрывала
ты не выдерживаешь этого пафосного, низкого, злого, независимого, из­балованного взгляда, а я смотрю на тебя»

«я представляю всевозможные вариации выходов из этого никуда, из этой тоски, из этих потерь, однако в мыслях только аналогичные потери»

«...ты просто хочешь пропустить,
или начать все заново,
или как-то исправить ситуацию,
но
это невозможно. не потому, что, как по обыкновению бывает, ты боишься,
или тебе не хочется ввязываться, а потому, что это не зависит от тебя.
и так получается, ты опускаешь руки.
ты, вечно сильный,
свободный в выборе, и сейчас тебя так тяготит эта самая свобода.
и ты уже не можешь выразить словами свое состояние, и говоришь, и пишешь что-то несвязное и эгоистичное,
ты хочешь молчать»


@темы: мальчики не плачут

URL
21:00 

социально неловкий

«Пока я пишу это, мне кажется, что и я, как некогда Грубач, сижу в мрачном и глухом коридоре, слышу голоса, смех и ссоры из освещенных и невидимых мне залов, которые я различаю только по размерам топок, которые их обогревают. Я медленно блуждаю по сплетению коридоров от печки к печке, развожу огонь и шепчу из темноты свою историю кому-то, кого не знаю и никогда не увижу. Я не знаю, какие лица у тех, к кому я обращаюсь сквозь огонь и стену, не знаю ни их пола, ни возраста, ни намерений, ни причин, по которым они плачут, ссорятся или веселятся. Но я твердо знаю, что если они меня обнаружат, они дадут мне ребро от жареного вола, моей жене яблоко и изгонят из города, накинув на плечи лошадиную попону, на которой будет написано «Так Адам и Ева были изгнаны из Рая».»

Мушка | Павич Милорад

@темы: there is no place for you

20:15 

социально неловкий
13:39 

социально неловкий




Today a part of me has died. And I can not cry for I have forgotten all synonyms of «sadness». Now all I can do without you is replace you.




@темы: я нашел красоту в этом гиблом месте, мальчики не плачут, free meds

17:40 

социально неловкий

Почему ты плачешь, Арни?
Почему ты плачешь?

Вытри слезы, будь взрослее. Это всего лишь царапина, заживет через три дня. И сходи умойся, твое опухшее лицо ужасно. Не трогай мои вещи, ни к чему не прикасайся, но можешь присесть на диван. Я приготовлю кофе, ты любишь кофе? Не важно, выпьешь вместе со мной. Плевать на твое давление, от одной чашки ничего не случится. И прекрати реветь, черт побери, ты просто омерзителен. Хочешь, чтобы я пожалел тебя? Хочешь, чтобы я усадил тебя на коленки и укачал. Может, почитать тебе сказку, спеть колыбельную? Соску, слюнявчик, что? Ответь мне. Давай же, смелее, не стесняйся.

Почему ты молчишь, крошка?
Почему ты молчишь?

Когда ты говоришь, твой слабый голос раздражает меня, но твое молчание раздражает еще сильнее. В чем дело, я нажал на синяк? Ничего страшного, сойдет через три дня. Посмотри, как красиво он смотрится на твоей бледной коже, разве нет? Так даже лучше, Арни. Тебе идет. Не моя вина, что ты начинаешь слишком громко кричать. Ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда ты кричишь, да же? Смотри на меня. Это не моя вина.

Почему ты трясешься, милый?
Почему?

Давай сходим на танцы, я куплю тебе виски. Ты плохо переносишь алкоголь, так что одного бокала хватит вполне. Я раскружу тебя по площадке, переберемся через школьную ограду и поваляемся на стадионе. Сегодня можешь остаться у меня. Но спи в гостиной, я ненавижу, когда ты дышишь мне в шею и потеешь во сне. Все постельное белье промокает насквозь из-за тебя. Из-за тебя, Арни, и как я только терплю тебя, скажи? Жалкого, сопливого слабака. Ну иди сюда, не бойся. Иди же, я обниму тебя. Успокойся. Дыши глубже. Сегодня останешься здесь. Останешься со мной, только ты и я.

Ты и я.


@темы: мальчики не плачут, txt

DEBRY

главная