Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: do u want some depression? (список заголовков)
18:17 

социально неловкий
URL
20:19 

Джордж\Джим

социально неловкий
«Одинокий мужчина» — фильм, слепленный из красоты темноволосых мужчин, нарастающей контрастности и слез, слез, слез.


[Гамма №1754]

Мой дом пуст без тебя.
Моя постель пуста без тебя.
Мои дни пусты без тебя.

Ты был слишком вездесущ, чтобы я смог куда-нибудь деться от тебя. От твоих вымоченных в травяном соку глаз. От твоих навязчивых пальцев, которые цеплялись, цеплялись, цеплялись за меня. От твоей неподражаемой недоулыбки, от твоего сияющего лица по утрам – как безмозглый мальчишка, улыбался, едва успев проснуться, и совсем не успев потянуться и размять затекшие от продолжительного пребывания в одной позе мышцы.
Ты заполонил собой все мои миры, внутренний и внешний, ты выкинул из них необходимые воспоминания о детстве, о бывших друзьях, о первом поцелуе – теперь я помню только первый поцелуй с тобой. Ты застал меня врасплох, потому что знал, что я боюсь и избегаю людей еще до официального знакомства. Ты ввязался в мой монолог и начал командовать:
Ровно в два двадцать ты откроешь глаза и вспомнишь обо мне
Ровно в четыре тридцать пять ты побежишь к городскому телефону и начнешь названивать мне, мысленно моля о том, чтобы я не ответил
Ровно в семь ноль восемь ты подбежишь ко мне на улице и дойдешь со мной до остановки
Ровно в десять четырнадцать ты осознаешь, что больше не проживешь без меня ни минуты.

Я был слишком стар, чтобы влюбляться в тебя.
Ты был слишком молод, чтобы влюбляться в меня.
Мы были слишком инфантильны, чтобы позволить себе влюбиться друг в друга.

Смотреть на тебя, я помню каждый изгиб твоего тела. Каждую косточку, каждую родинку, где кожа мягче, где грубее. Помню созвездие цвета кофе с молоком на твоей спине. Помню вибрацию твоего голоса, когда ты смеялся. Помню твой запах: свежий, яркий, заросли люпинов в огромном поле.
Помню твое ребячество, твою роль сыночка, за которым я должен был следить и поить из бутылочки, пока няня в отпуске. Ты был пробуждением, ты был жизнью;
Эти шестнадцать лет мне было шестнадцать с тобой.

Ты называл меня стариком, старпером, дедулей, дядей при посторонних, после чего тихо заигрывающе смеялся, слегка откидывая голову назад. Ты жил мечтами: смотрел красивые фильмы про любовь («Завтрак у Тиффани», «В джазе только девушки», «Лолита» – ты находил в нем некое сходство), пел песенки моряков, игрался с нашими собаками в саду, пока я тихо деревенел за проектами и еженедельными газетами. Ты хохотал над «Психо», когда я нервно сжимал твою руку и просил успокоиться, вытирая пот со лба. А я робел, глядя на тебя, робел, как первоклассник у доски, я не мог найти в себе хотя бы что-то, что помогло бы мне встать перед тобой и не ослепнуть. Я стеснялся этой разницы между нами, разницы в несколько долгих, бесконечно длящихся лет, и я бежал в надежде перегнать их течение, а перегонял ты меня.
Мы читали разные книги. Мы общались с противоположными характерами. Ты рвался в океан, плавать по волнам и биться о скалы, я же тянулся к суше, к делам и уюту, в свой распланированный график на этот понедельник.
Мне, будто бы эхом, твердят: «переживи», «забудь», «переживи», «забудь».
Но я не в силах забыть.
Я не в силах забыть.

Твои теплые губы, сшитые из розового бархата, которые целовали мои щеки, мой лоб, мой рот, ставили на мне свои красивые печати. Твои теплые руки, обнимающие меня со спины, обнимающие за плечи, обнимающие за шею. Твой теплый голос, заползающий внутрь меня, диктующий пульс в моих висках – стук-стук-стук-стук – вызывающий маленький сердечный приступ и стремительное вознесение ввысь.
Я часто ругал тебя за безрассудство; ты любил хвататься за мою руку прямо посреди улицы, или высовываться из окна мерседеса, когда я вел на полной скорости. Ты имел привычку оставлять мне записки на кухонном столе, на прикроватной тумбочке, на полке под зеркалом ванной: роспись и невидимый поцелуй внизу листка. Ты недолюбливал детей, потому что не хотел делить меня ни с кем, и безмолвно злился, когда я улыбался восьмилетним девочкам в нежно-лиловых платьях. Но ты не умел как следует злиться. Ты был чересчур добряк. Ты был чересчур любвеобилен.

Ты был совершенен.
А потом ты ушел.

И я потерял связующую нить между мной и жизнью.
Между мной и всеми людьми.
Я потерял смысл доживать оставшийся день.
Не стало тебя, и каждый метр в нашем доме превратился в зияющую пустоту: место в постели у окна с правой стороны, стул с противоположного конца стола, половина платяного шкафа, кофейные столики, полки холодильника, софа в гостиной. И мир стал слишком огромен для одного меня. И я потерялся в этом пространстве, в незаканчивающейся вечности. И мне стало душно.
Не нашлось другой альтернативы, кроме как оплакивать тебя. Пить и оплакивать тебя. Пить и ходить мертвым среди живых. Я не помню других имен, кроме твоего. Я не помню других песен, кроме твоих. Я не помню и не желаю помнить ничего, кроме тебя. Я упьюсь тоской по тебе, потому что сначала я существовал для того, чтобы жить с тобой, а теперь я существую для того, чтобы жить с горем потери тебя.

Небеса плакали в день, когда я узнал о твоей смерти.

1962

@темы: мальчики не плачут, do u want some depression?, dear torturer

14:38 

социально неловкий


Эта зима — грустная зима

Ты научен с детства: зима — значит лютые холода, сугробы снега и горячий чай. Вырастаешь, и ничего не меняется. Все тот же снег, все тот же чай, и никаких праздников и предвкушения чуда перед наступлением нового года. Не хочется выходить на улицу — рискуешь замерзнуть и ненароком подхватить простуду. Дети не лепят снеговика, не катаются на санках, не играют в снежки. С наступлением зимы приходит ясное осознание того, что как раньше уже не будет. Не будет красных щек от мороза и чьей-нибудь большой теплой руки, которая их коснется, не будет горок высотой с двухэтажный дом, с которых катишься со скоростью падающей кометы, обязательно подпрыгнешь где-нибудь внизу и утонешь в мягкой кучке снега.

Теперь ты не дрожишь от нетерпения в ожидании Сочельника, разве что кутаешься плотнее в широкий синий шарф-удавку и провожаешь хмурым взглядом улыбающуюся парочку пенсионеров. Из тебя выходит неплохой кандидат на роль злобного гоблина в новогодней постановке сказки для детсадовцев, потому что у тебя такое гнетущее выражение на лице, не смывающемое никакими средствами до марта, а может быть, даже до апреля. Ты не любишь людей, а люди любят всех вокруг, люди разговаривают о покупках, разговаривают о поездках, разговаривают о родственниках, приглашающих на Рождество. А ты молчишь.

Наверное, думаешь, что все ведут себя так в твоем возрасте, что это естественно и совсем не страшно. Зимние перепады настроения, и эта чертова температура, так стремительно уходящая в минус, за что ты ежедневно проклинаешь ренегатку, шипя на термометр: «остановись, остановись». Каждый градус — частица твоей уверенности в будущем. Падает и падает и падает. Сначала была осень, и она длилась очень долго; и ты так ждал, что тебе предоставят немного времени. А наступила зима.


Зима — невеста, а голые деревья — ее строгие свидетели.

@темы: txt, there is no place for you, do u want some depression?

URL
14:01 

социально неловкий
Знаешь ли ты, что я страдаю от недосыпания? Что я не в состоянии работать, не в состоянии учиться, что я не в состоянии соображать, что я выхожу на улицу и просто не понимаю, что происходит вокруг меня, потому что мне мерещатся странные вещи вместо проезжающих машин и проходящих людей? Кожа под моими глазами пожелтела и потемнела, знакомые говорят, что я похож на труп наркомана, найденного на помойке в гармонирующей с ним куче отбросов. И давай не будем акцентировать внимание на их удивительном таланте давать сравнительные характеристики, давай ты посмотришь на меня и скажешь, что они чертовски правы. Давай ты хотя бы раз в своей жизни трезво взглянешь на меня. Без тщетных попыток сделать мне сомнительный комплимент, без лишних касаний и несвязной речи заплетающимся языком.

Мы завязаны в один клубок циклически повторяющихся обстоятельств, где каждый ревностно выполняет свою функцию, как будто не существует другой альтернативы. Ты звонишь снова, а я снова поднимаюсь и еду за тобой. Ты будишь меня, а я не кричу на тебя за то, что ты вновь прерываешь мой сон. Станешь ждать меня у входа в тот самый паб – двадцать минут на машине, тридцать пять минут пешком, если сокращать путь через переулки. Развалишься на грязной дороге, непременно навернешься на последней ступени и упадешь в лужу, пачкая новое пальто и разбивая колени. Прохожие подумают, что ты очередной бездомный, околачивающийся в надежде выпросить денег на выпивку, и набросают тебе в карманы монет, каждый раз морщась и закрывая нос ладонью. Тебя вывернет в клумбу под окнами паба, сплюнешь и начнешь долго хохотать над самим собой и своим скотским состоянием.

Приеду я и протяну тебе руку, чтобы помочь подняться. Ты потянешься за поцелуем в щеку, а я отвернусь и поволочу тебя к авто, на что ты будешь сопротивляться и просить меня посидеть с тобой и выпить еще виски. И я постараюсь сделать все, чтобы показать тебе, как это все меня задрало, я буду тащить тебя быстрее и буду тыкать тебя в бок, я буду ругаться не переставая, пока ты смеешься и просишь прощения. Но все это будет напрасно, потому что ни я, ни ты не поверим этому фарсу. И я, и ты слишком хорошо знаем, что моя чересчур наивная любовь к тебе позволит тебе напиться еще не раз, и заставит меня приезжать за тобой. Снова. Снова. И снова. До тех пор, пока твоя печень не откажет, а мне не оторвет ноги.

Вернусь в квартиру, но уже с тобой. Умою и уложу на кровать, а сам отправлюсь спать на диван, и ты как обычно приползешь в гостиную и будешь долгие полчаса уговаривать меня лечь с тобой, просто из врожденной вредности, не из-за того, что я так нужен тебе. Не смогу уснуть, глядя на тебя, и проваляюсь, рассматривая собственную комнату, в раздумьях о том, зачем, мать твою, я все это делаю, зачем мне ты и что говорить завтра, глядя тебе в глаза.
Наутро я признаюсь, что устал, а ты начнешь вымаливать прощение и прижиматься лбом к моему виску, пытаясь меня переубедить в моих же чувствах. Но я скажу, чтобы ты уходил. И ты будешь хватать меня за руку и уверять, как сильно я тебе нужен, но я скажу, чтобы ты уходил. И ты вцепишься в меня и будешь трясти, вдавишь в стену и скороговоркой станешь объяснять все просчеты с твоей стороны, много раз повторишь «пожалуйста». Я разозлюсь, побросаю твои вещи в дорожную сумку – несколько несвежих футболок, джинсы, пластинки, наши совместные фото, – вышвырну за дверь и скажу, чтобы ты уходил и не возвращался.

И ты уйдешь и не вернешься.

@темы: мальчики не плачут, txt, do u want some depression?

URL
19:47 

социально неловкий


«Очередная твоя блажь, - сказал Альберт. - Вечно ты перехватываешь через край, а тут уж ты кругом не прав, - речь ведь идет о самоубийстве, и ты сравниваешь его с великими деяниями, когда на самом деле это несомненная слабость: куда легче умереть, чем стойко сносить мученическую жизнь".
Я готов был оборвать разговор, потому что мне несноснее всего слушать ничтожные прописные истины, когда сам я говорю от полноты сердца. Однако я сдержался, ибо не раз уж слышал их и возмущался ими, и с живостью возразил ему: "Ты это именуешь слабостью? Сделай одолжение, не суди по внешним обстоятельствам. Если народ, стонущий под нестерпимым игом тирана, наконец взбунтуется и разорвет свои цепи — неужто ты назовешь его слабым? А если у человека пожар в доме и он под влиянием испуга напряжет все силы и с легкостью будет таскать тяжести, которые в обычном состоянии и с места бы не сдвинул; и если другой, возмущенный обидой, схватится с шестерыми и одолеет их-что ж, по-твоему, оба они слабые люди? А раз напряжение — сила, почему же, добрейший друг, перенапряжение должно быть ее противоположностью?" Альберт посмотрел на меня и сказал: "Не сердись, но твои примеры, по-моему, тут ни при чем". "Допустим, - согласился я. - Мне уж не раз ставили на вид, что мои рассуждения часто граничат с нелепицей. Попробуем как-нибудь иначе представить себе, каково должно быть на душе у человека, который решился сбросить обычно столь приятное бремя жизни; ибо мы имеем право по совести судить лишь о том, что прочувствовали сами. Человеческой природе положен определенный предел, - продолжал я. - Человек может сносить радость, горе, боль лишь до известной степени, а когда эта степень превышена, он гибнет. Значит, вопрос не в том, силен ли он или слаб, а может ли он претерпеть меру своих страданий, все равно душевных или физических, и, по-моему, так же дико говорить: тот трус, кто лишает себя жизни, — как называть трусом человека, умирающего от злокачественной лихорадки".
"Это парадоксально. До крайности парадоксально!" - вскричал Альберт. "Не в такой мере, как тебе кажется, - возразил я. - Ведь ты согласен, что мы считаем смертельной болезнью такое состояние, когда силы человеческой природы отчасти истощены, отчасти настолько подорваны, что поднять их и какой-нибудь благодетельной встряской восстановить нормальное течение жизни нет возможности. А теперь, мой друг, перенесем это в духовную сферу. Посмотри на человека с его замкнутым внутренним миром: как действуют на него впечатления, как навязчивые мысли пускают в нем корни, пока все растущая страсть не лишит его всякого самообладания и не доведет до погибели. Тщетно будет хладнокровный, разумный приятель анализировать состояние несчастного, тщетно будет увещевать его! Так человек здоровый, стоящий у постели больного, не вольет в него ни капли своих сил".
Для Альберта это были слишком отвлеченные разговоры. Тогда я напомнил ему о девушке, которую недавно вытащили мертвой из воды, и вновь рассказал ее историю:
"Милое юное создание, выросшее в тесном кругу домашних обязанностей, повседневных будничных трудов, не знавшее других развлечений, как только надеть исподволь приобретенный воскресный наряд и пойти погулять по городу с подругами, да еще в большой праздник поплясать немножко, а главное, с живейшим интересом посудачить часок-другой с соседкой о какой-нибудь ссоре или сплетне; но вот в пылкой душе ее пробуждаются иные, затаенные желания, а лесть мужчин только поощряет их, прежние радости становятся для нее пресны, и, наконец, она встречает человека, к которому ее неудержимо влечет неизведанное чувство; все ее надежды устремляются к нему, она забывает окружающий мир, ничего не слышит, не видит, не чувствует, кроме него, и рвется к нему, единственному. Не искушенная пустыми утехами суетного тщеславия, она прямо стремится к цели: принадлежать ему, в нерушимом союзе обрести то счастье, которого ей недостает, вкусить сразу все радости, по которым она томилась. Многократные обещания подкрепляют ее надежды, дерзкие ласки разжигают ее страсть, подчиняют ее душу; она ходит как в чаду, предвкушая все земные радости, она возбуждена до предела, наконец она раскрывает объятия навстречу своим желаниям, и... возлюбленный бросает ее. В оцепенении, в беспамятстве стоит она над пропастью; вокруг сплошной мрак; ни надежды, ни утешения, ни проблеска! Ведь она покинута любимым, а в нем была вся ее жизнь. Она не видит ни божьего мира вокруг, ни тех, кто может заменить ей утрату, она чувствует себя одинокой, покинутой всем миром и, задыхаясь в ужасной сердечной муке, очертя голову бросается вниз, чтобы потопить свои страдания в обступившей ее со всех сторон смерти. Видишь ли, Альберт, это история многих людей. И скажи, разве нет в ней сходства с болезнью? Природа не может найти выход из запутанного лабиринта противоречивых сил, и человек умирает. Горе тому, кто будет смотреть на все это и скажет: "Глупая! Стоило ей выждать, чтобы время оказало свое действие, и отчаяние бы улеглось, нашелся бы другой, который бы ее утешил". Это все равно, что сказать: "Глупец! Умирает от горячки. Стоило ему подождать, чтобы силы его восстановились, соки в организме очистились, волнение в крови улеглось: все бы тогда наладилось, он жил бы и по сей день.»


«Страдания юного Вертера», Иоганн Гёте, 1774

@темы: просвещение твоего имени, do u want some depression?

18:43 

Quentin\Tom love&drugs

социально неловкий


Shades of blue

txt


@темы: txt, do u want some depression?

02:43 

социально неловкий
вопрос, который я слышу чаще остальных
«почему ты никак не можешь довериться людям? поверить в людей?»
и это звучит так бессмысленно, так глупо, и в этом виноват даже не тот, кто задает мне его, а скорее то, что он/а не наблюдали или не хотели наблюдать того, что происходило со мной за все те года, что я успел прожить. потому что все это время, каждый год, каждый день я внимал, внимал своему внутреннему убеждению, каждый чертов год я осознавал, что окружающие именно меня, они никогда не были кем-то из тех, в ком я мог бы найти признание. найти мораль. найти тот стержень, что держит человека и заставляет его совершенствоваться для самого себя.
не в знакомых друзей, не в друзьях
даже не в моей семье.
даже не во мне самом.
это как бесконечная череда разочарований, раз за разом, словно ты бродишь по лабиринту и не находишь ту самую нить, которая помогла бы тебе выбраться. я не хочу называть это самоугнетением, ибо это вовсе не оно, ведь я рассуждаю об абсолютно реальных вещах. с детства, да, думаю, это было со мной с самого детства. еще ребенком я знал, что все будет так, что все вокруг очень жестоки и стоит просто вытерпеть это или быть отторгнутым обществом.
помню один случай из личного сборника провалов за мое существование. это была новогодняя ночь, и я был достаточно маленьким для того, чтобы оставаться одному в квартире. и вот я просыпаюсь, и я вижу, что нахожусь дома совершенно один, и мне очень страшно, настолько страшно, что я начинаю рыдать взахлеб. а потом я встаю и отправляюсь на поиски родителей. конечно же, я не нахожу их, и тогда меня посещает гениальная мысль пойти навестить одну из подруженек матери. я прихожу к ней. но она говорит, что не видела моих родителей. и я стою в дверях, я плачу, все это время, на самом деле мне было очень жалко себя, но сейчас мне жаль только того несмышленого ребенка.
что ж, она говорит, что моих родителей у нее нет, и я просто ухожу. ухожу, не попросив ее помочь, не попросив ее впустить меня и успокоить меня, ведь я не хочу отнимать ее время. поэтому я возвращаюсь домой и молча жду.
у меня никогда и не было потребности в помощи. потому что я не могу доверять людям.
потому что я боюсь этих людей.

@темы: do u want some depression?

URL
03:06 

социально неловкий
«Когда-нибудь», - она прочесывает растопыренными пыльцами ото лба к макушке, собирая челку сзади, - «Когда-нибудь ты вырастешь и поймешь, что я делала все это ради тебя. Ты вырастешь и поймешь, что я воспитывала тебя, я ухаживала за тобой, пока твоя мать шлялась черт знает где. Ты поймешь, что я старалась, чтобы из тебя вышел правильный высокоморальный человек».

Она скручивает бледные тощие запястья с синими венами и выталкивает в коридор, запрещая подслушивать телефонный разговор с подругой-одноклассницей.
Она швыряет его вещи на пол и выбрасывает детскую библию, чтобы не захламлять место в книжном шкафу.
Она перечеркивает каракули в линованой тетради и заставляет писать заново еще пять раз.
Она так громко орет, что садит голосовые связки.

Он вырастает,
и превращается в самоубийцу.

@темы: do u want some depression?

URL
00:25 

социально неловкий

- Я категорически против этого. «День твоего рождения» — звучит довольно пафосно, до тех пор, пока не осознаешь, что не значишь в этом мире ровным счетом ничего, — тогда эта фраза начинает вызывать у тебя лишь панические атаки и неконтролируемые приступы рыданий. Что я сделал, чтобы люди радовались моему приходу в этот мир? Разве это вообще справедливо? Есть ли хоть один человек, который получает удовольствие от этого дешевого фарса с пожеланиями и подарками? В свой восемнадцатый день рождения я хотел только одного: поскорее сбежать из дома, забитого родственниками и друзьями, и просто сидеть на какой-нибудь крыше в о д и н о ч е с т в е. Я не имею ни малейшего желания отмечать дни рождения уже в своем возрасте, и не представляю, что ощущают люди, которые старше меня, скажем, лет на двадцать. «Дорогая Клементина, тебе уже стукнуло сорок три года, ах, этот гроб из ольхи с бархатной обивкой от меня, поздравляю!». Однажды ты перестаешь заботиться о гостях, о подарках в красивой обертке, о свечах на торте. Ты забываешь, сколько лет прожил. Думаешь только о том, сколько тебе осталось прожить. Какой смысл праздновать, если счастья это не приносит.
#
- В прошлый раз я попросил подарить мне байкерскую кожаную куртку. Что такого, скажете вы? Ну да, парень слегка заигрался в крутого перца на харлее дэвидсоне. Но, знаете, я ведь поддерживаю веганский образ жизни. Я подписываю петиции о защите прав животных. Я подбираю с улицы подбитых ворон и выброшенных кошек. А тут я беру и прошу у них купить мне куртку из телячьей кожи, чтобы носить ее на себе и думать о том, как с теленка эту кожу сдирали, каждый день. Дело в том, что я хотел, чтобы кто-нибудь умер в день моих именин. Я хотел хотя бы как-нибудь связать эту дату со смертью.
#
- Для меня любой праздник это некое испытание, которое надо просто вытерпеть и продолжать двигаться дальше. День рождения — самый нелепый из них. Мне как бы приходится ежегодно отмечаться в списке оставшихся в живых после катастрофы: о, вот уже двадцать пять лет, как я жива. Или: вау, очередной год прошел, и мне даже удалось не умереть.
#
- Помню, она подошла ко мне и спросила, что я хочу в подарок. Я ответил, что мне ничего не нужно, что мне все равно. Сказал: «Если ты так жаждешь этого, то можешь подарить деньги, чтобы успокоить свою совесть». Минут через пять она уже болтала с моей матерью и громко смеялась, вместе с ней. Она говорила: «Да он просто поссорился со своей девушкой, вот и не в настроении». Ага, именно так. Мы и правда в крупной ссоре, не разговариваем вот уже два года. Ее зовут Жизнь, я вас как-нибудь с ней познакомлю.
#
- Дни рождения? Зачем вообще всем так необходимо отмечать день, когда ты, орущий, сморщенный и обмазанный слизью вылез из чьей-то вагины? Чтобы каждый последующий день страдать и претерпевать свою ущербную жизнь, в надежде на светлое будущее, которое никогда не наступит? Да к тому же еще и напоминая себе об этом каждый год — срань господня, раскройте наконец глаза, да мы конченные мазохисты! Лично я считаю, что крайний срок — тридцать лет. Можно успеть влюбиться до тридцати, слетать на другой материк до тридцати, прочитать те книги, которые бы поддерживали бы в тебе жизнь до тридцати. Можно успеть попробовать все. А после — прострелить себе мозги в номере какого-нибудь замшелого отеля под любимую песню.

- Большое спасибо, Уилл. Замечательный тост. Джим, умоляю тебя, забери у него разделочный нож.



@темы: there is no place for you, do u want some depression?

URL
16:31 

социально неловкий



Oh Mother, I can feel the soil falling over my head
And as I climb into an empty bed
Oh well. Enough said.
I know it's over - still I cling
I don't know where else I can go

Oh Mother, I can feel the soil falling over my head
See, the sea wants to take me
The knife wants to slit me
Do you think you can help me?

@темы: мальчики не плачут, this is my jam, free meds, do u want some depression?

16:52 

плохой опыт сожительства с зимами

социально неловкий


Единственный выход — бежать без конечной точки прибытия, чтобы мышцы ног ныли от усталости, истереть стопы, чтобы каждый шаг отдавался невыносимой болью, но бежать, не останавливаясь
Убегать — один верный путь к спасению, и если остановиться, то велика вероятность упасть без сил на асфальт и разбить колени о лед, потому что тело слишком хилое, чтобы выдержать повсеместное давление.
Металлическая тяга в голенях, каменный стук за грудной клеткой, язвенная горечь в легких. Одежда, прилипшая к коже, сжимает снаружи, обертывая в кокон. Перерождение наоборот: взрослая имаго сворачивается в куколку.
Позади никого нет

Я разрываю себя на два клочка, которые разрывают себя еще на два, и так до тех пор, пока не остаются мельчайшие крохи.

@темы: there is no place for you, do u want some depression?

URL
15:26 

социально неловкий



Finished in a frenzy that reminded me of our last night in Cambridge. Watched my final sunrise. Enjoyed a last cigarette.
Didn’t think the view could be any more perfect until I saw that beat-up trilby. Honestly, Sixsmith, as ridiculous as
that thing makes you look, I don’t believe I’ve ever seen anything more beautiful. Watched you for as long as
I dared. I don’t believe it was a fluke that I saw you first. I believe there is another world waiting for us,
Sixsmith. A better world, and I’ll be waiting for you there. I believe we do not stay dead long.
Find me beneath the Corsican stars, where we first kissed.
Yours eternally,

@темы: мальчики не плачут, free meds, do u want some depression?

20:55 

социально неловкий
неустойчивая белая сущность, чистая душа
запрятанная, замурованная в бетоне за небрежно, но надежно шпаклеванной стеной, защищенная изнутри от внешних катаклизмов, но терроризируемая собственным протектором.
мне страшно за нее, больно за нее, далеко не за себя; не испытывая жалость к себе как к личности, не жалея своей жизни и будучи не уязвленным совершенными поступками с моей стороны и произошедшими неудачами, я расстраиваюсь из-за того, что причиняю боль именно этому внутреннему духу, который является, в некотором роде, частью меня, но в то же время он не есть — я, он есть нечто, что присутствует во мне, что я ношу в рамках своего тела как полуживой плод, ответственность и опека за которого лежит на моих плечах. в некотором роде, я давно принял свою природу, не способную обращаться с теми, кто считает меня близким человеком, благородно, испытывать к ним любовь или благодарность, и это причина того, что я режу плод, я жму на него, чтобы он сжался в маленький комок и ощутимо задрожал. в эти секунды я могу почувствовать его и испытать вину за содеянное с ним.

@темы: do u want some depression?, головы на палках

URL
20:40 

социально неловкий

...И, вполне ожидаемо, все начинает идти по сюжету сказок Гофмана; заколдованная деревянная игрушка — это твоя материальная оболочка, а мышиный король — это ты сам.

Дерево самый доступный, но отнюдь не самый прочный материал на планете, и вскоре покрытая лаком и пряно пахнущая смолой поверхность обгладывается острыми клыками и испещряется царапинами от тонких когтей. Вменяемость наиболее пугающий фактор в этом деле, так как по причине ее наличия исключается возможность списать все на напускные мысли и склонность к истерикам. А еще есть смиренная отрешенность, это что-то вроде трезвого осознания, с которым исчезают малейшие сомнения в настоящем, где Щелкунчик — простая деревянная кукла, у которой есть свое прямое предназначение, и ничем другим она не обладает. Эта самая отрешенность — выборочные фразы в голове «ты один», «тебе не помогут», «твои проблемы не важны», — которые не выбивают почву под ногами, не заставляют биться о стену лбом и резать себя в не наполненной ванне, а переходят одним легким шагом через кочку ожидания и становятся притупленными и обыденными. И тогда все произносимые слова становятся беззвучными, потому что игрушки не умеют говорить, а эмоции застывают на лице, потому что игрушки не могут чувствовать; материя обгрызается и съедается плотными кусками день за днем как последний источник пищи, и это нормально.
Это нормально.


@темы: txt, there is no place for you, do u want some depression?

URL
22:23 

mtns - crave

социально неловкий
Снижение реакций по всем направлениям, когда он встает с постели и не отдает себе отчета в том, что проснулся,
или когда он идет завтракать, не чувствуя потребности в завтраке,
или когда он выходит из дома, а затем приостанавливается, не понимая, с какой целью он вышел вообще

Он уезжает за город, играет The Passenger, мимо мелькают кипарисы и поля с сиреневыми люпинами, проезжают другие автомобили, люди живут,
за городом резкая смена обстановки — глухая тишина, рядом речка, видно звезды по ночам. Никто не звонит, не беспокоит, он должен бы расслабиться и отдохнуть от монотонных понедельников на работе и после работы — одна и та же серая и понурая дорога к дому. Но, кто знает, что послужило тому причиной, за городом ничего не меняется.

Тогда он уезжает обратно в город. Ходит на фестивали — вместо тяжелой музыки какая-то клубная попса, да и из напитков продают одно безалкогольное пиво; ходит по музеям — мертвые тельца в Кунсткамере выглядят уныло, в Зоологическом музее интересен разве что огромный скелет кита по центру зала; ходит по улицам — блекло-желтое месиво, от которого глаза тошнит, а солнце люто печет голову. Город не кажется чем-то новым, ничто в нем не впечатляет, улыбающиеся официантки в кафе вызывают мигрень.

Тогда он уезжает в другую страну. Грандиозные памятники и величественное восхождение к Акрополю — его волнует не метрическая высота дорического ордера Парфенона, а то, что от жары в горле пересохло и нужно срочно где-то раздобыть питьевой воды. Он кормит собак и кошек у придорожных кафе и на заправках из собственного ланч-пакета, к вечеру возвращается в свой отель, выпивает, идет спать. Неделя кажется месяцем, а день годом. Он считает часы и невыносимо хочет вернуться.

Он возвращается домой. Не отдохнув, не выспавшись, возвращается никаким. Он, наконец, осознает, что от затяжной тоски не способен получать эмоции, что ничто почему-то не волнует его. Разобрав багаж, разложив все по своим местам и прибравшись в квартире, он соглашается с тем, что даже не ждал этих запланированных поездок, и уезжал со слабой толикой надежды полечить свою уставшую душу.
Лишь улетев за несколько тысяч километров, он, наконец, понимает. Тоски нет ни в его доме, ни в его городе, ни в других городах. Тоска внутри.


@темы: there is no place for you, do u want some depression?

URL
18:13 

okay, let's do it

социально неловкий
руководство по возвращению в мир живых:

- питание: пять раз в день; соблюдение здорового рациона
- просмотр советских комедий: два раза в неделю
- избегание уединения;
- музыка: классика, джаз
- сон: минимум восемь часов
- общение с людьми, новые знакомства
- регулярные физические нагрузки; бег, ходьба, гимнастика;
- выделение времени на любимые занятия, хобби и досуг
- таблетки.



обновленный список:

- вода: стакан с утра и три стакана вечером
- твин пикс: два сезона и фильм
- прогулки в лесу в одиночестве (в лес нельзя ходить с кем-либо)
- музыка: челси вулф и морфин
- сон: от трех ночи до шести утра, варьируется
- пропуск встреч, сокращение посещения соц.сетей
- ходьба по городу
- бесцельное прожигание времени за бесполезными занятиями
- таблетки.


22\09
в конце концов, ты окажешься способен лишь на джаз и принятие транквилизаторов.

запись создана: 03.09.2015 в 20:24

@темы: do u want some depression?, однажды тебе выпадет шанс пожить

URL
15:40 

социально неловкий


и снова, как по кольцевой, приходится возвращаться к исходному моменту. исходный момент всегда разный, но вместе с тем в нем остается то самое, что дает ему право носить титул Исходного. происходит замыкание как следствие затора внутри личности, на основании заклиненности его простейших механизмов — словно бы отключают питание и резко выдергивают шнур из розетки. подача тока остановлена — ему приходится существовать на остатке энергии, выполняя только самые примитивные действия с целью отсрочить прекращение работы, которая дает ему смысл находиться. в этом вся шутка происходящего: минуту назад он был полон покалывающих зарядов, текущих по проводам, но вот все потеряно, конечности скрипят от недостатка подпитки, все и сразу летит к черту.
становится холодно, и становится так быстро, что нет времени для того, чтобы запастись теплом. от холода морозит чувство самосохранения, и поэтому уже не важно, что ты там должен, что от тебя хотят и чего хочешь ты сам. услужливая осень придет и задует за тебя все остатки совести, чтобы не было беспокойства и опасения заглянуть в несветлое будущее.

хорошее кино
и актер интересный.

@темы: do u want some depression?, чернь, чернь

19:44 

как пережить осень как пережить осень как пережить осень как пережить осень как переж

социально неловкий
15:28 

социально неловкий


Мой дом превращается в усыпальницу, серую и прохладную, как каменный склеп. Он облазит изнутри, но новая кожа не заменяет старую: старая кожа только оголяет его скелет. Затертый, измызганный. Вскоре окна будут забиты сырыми досками и на двери повесят цепной замок — снаружи его будет стеречь овчарка: «ОСТОРОЖНО! дом с привидениями». Мягкие красные обои разорваны снизу когтями (зверь или человек?), ручки тумбочек обездвиженно свисают вниз, отломанные ручки окон наглухо прижались к раме; На половицах видны продолговатые царапины от передвижной мебели; из диванов торчат острые скрученные зубья пружины. Дом выселяет из себя собственных жителей, как Черный Отель отторгал Джека, когда того влекла неведомая сила в самое его сердце. И я сражаюсь, как и Джек, я пытаюсь прорваться. Сквозь.

@темы: я нашел красоту в этом гиблом месте, txt, do u want some depression?

URL
19:31 

социально неловкий

DEBRY

главная