18:54 

берт неммон
социально неловкий


Вчера Джим пришел ко мне, ввалился в мою комнату, проигнорировав присутствие родителей, ужинающих на старенькой кухне, взбежав по лестнице в три секунды и оказавшись в моей личной зоне комфорта, сказав: «собирайся».

«Собирайся» — я, улыбнувшись ему мимолетно, распахнул бабушкин шкаф, доставшийся моей комнате после ее смерти, выгреб оттуда все свое барахло — майки, футболки, нижнее белье, черную кепку с надписью «never again», свои старые альбомы, свои старые виниловые пластинки, свои старые рисунки и рукописи, взяв минимум вещей первой степени нужды, и тогда он сказал: «знаешь, с этими твоими веснушками ты выглядишь так молодо, что я чувствую себя растлителем мимолетных, похищающего ребенка из его уютного гнездышка, в котором он должен бы вырасти, но теперь ему такого шанса не предоставится».

У Джима был старенький минивэн покойной мамы; он сказал скидывать все вещи на задние сидения, все-все вещи, которые связывали меня с прошлым и должны были под влиянием этой машины перевариться-превратиться во что-то новое, не связанное. Мы сели, он взял меня за руку, вспотевшую от волнения, и прошептал: «не волнуйся». Именно прошептал, потому что Джим не был любителем розовых соплей и долгих прощаний. Так что он просто сжал мою ладонь и надавил на газ, не замечая и не слыша вообще, как моя мать выбегает во дворик и пытается тщетно докричаться до меня и разузнать, куда я отправляюсь. «Ты не обязан отвечать, потому что мы и сами не знаем точку назначения».

В радиоприемнике тихо играла кассета с Бобом Диланом, Джим постукивал по рулю совсем не в темп, но так было даже лучше. А я смотрел на дорогу: бегущие крестообразные столбы, проводящие полосу, отгораживающую цивилизацию от пустых охровых полей с продолговатыми рядами кипарисов на горизонте. У меня было ощущение, что я сам вижу горизонт повсюду, что я въезжаю в горизонт и разбиваю миф о его недосягаемости. Джим достал из бардачка самокрутку и попросил прикурить, погладив мое плечо ленивым и твердым движением. Я сказал, что мне кажется, будто лето кончится вот-вот, как только мы доедем до следующий автозаправки, Джим просто сказал: «Лето только начинается». Джим всегда был очень простым, для этого парня не существовало тяжелых периодов в жизни, которые всем так необходимы. Всем, но не ему.
Мы останавливались столько, сколько желали — выпить разбавленный кофе в придорожном кафе, упасть на колкое пшеничное покрывало и долго целоваться, он трепал мои отросшие до кончиков ушей рыжие волосы и повторял: «солнце, солнце». И я понимал, почему он захотел увезти на край всета именно меня: для Джима я был той самой недостающей частицой для вечного лета.

@темы: found my home, txt, я нашел красоту в этом гиблом месте

URL
   

DEBRY

главная